Нарколог дал советы родственникам наркозависимых по выбору рехаба: «Нормальные всегда открыты»
Название «рехаб» само по себе прямо указывает на смысл и цель существования этого заведения. Это реабилитация людей, попавших в беду: алкогольная и наркотическая зависимость, тревожность, навязчивые страхи, фобии. У беды очень много лиц, и сотрудники рехабов обещают посмотреть в лицо этой беде без страха и дать ей достойный отпор, вернув человека к нормальной жизни. Но, увы, это теория. На практике иногда всё складывается совсем иначе. В конце ноября в ходе полицейского рейда из рехабов в Подмосковье были освобождены десятки – нет, не клиентов или пациентов, скорее узников. Антисанитария, незаконное лишение свободы и полное отсутствие лечения – за всё это руководство и сотрудники рехабов попали под арест. Что такое рехаб по-русски: неумелая попытка коммерсантов выстроить систему центров помощи или частная тюрьма?
Об этом «МК» расспросил врача-нарколога Руслана Исаева и члена СПЧ, главу Национального антикоррупционного комитета Кирилла Кабанова.
«Родом из 90-х»
- После рейда силовиков по подмосковным рехабам – кадры оттуда ничего, кроме ужаса, не вызывают, - на журналистов стали выходить бывшие постояльцы этих заведений. Люди рассказывали страшное: кого-то муж закрыл там на месяц, чтобы развестись и забрать детей, другого поместили в такое заведение конкуренты, чтобы «отжать» бизнес. С чем мы имеем дело: с системой частных тюрем, или просто владельцам рехабов все равно, кого принимать на постой – лишь бы платили?
Мы всё-таки говорим об оказании медицинских услуг, реабилитации, лечения. Это сфера деятельности, которая должна контролироваться государством. Но у нас есть категория людей, которые не хотят вставать на учёт. По многим причинам, в частности, потому что это имеет последствия в виде определённых ограничений. И люди пользуются услугами частных рехабов. История корнями уходит в конец 90-х — начало 2000-х. Тогда у нас стали появляться такие заведения, где практиковалась жесткая ломка наркозависимых и алкоголиков. Такая форма лечения полубандитская, когда приковывали наручниками и прочее, прочее. Где-то кому-то это помогало. Но, как показывает практика, эффект от таких заведений был минимальный. Появление таких рехабов — это результат того, что, во-первых, они востребованы, а во-вторых, работают без контроля со стороны государства. Когда мы говорим, что туда могут кого угодно привести, закрыть, договориться, - речь идет о коммерческой истории про деньги. Естественно, они говорят: «Мы вам поможем сделать всё что угодно, - хотите в багажнике его привезём». Такое тоже бывает.- Сайты частных рехабов и наркологических клиник пестрят обещаниями излечить от зависимости. Этой рекламе в принципе-то можно доверять?
Давайте здесь уточним терминологию. В избавлении от зависимости существует этапность. Существует первый этап — это медикаментозная помощь или лечение, которые происходят в учреждениях здравоохранения. Это лицензируемый вид деятельности. Он давно отстроен, изучен, безопасен. К сожалению, с точки зрения достижения цели, а именно устойчивой долгой ремиссии, он малоэффективен. Это данные огромного количества научных исследований. Если человек заканчивает свой путь на первом этапе, долгосрочную трезвость даже 10% не получают, - это порядка нескольких процентов, может быть, максимум 5%. Это то, что говорит наука, статистика. Следующим этапом идёт реабилитация. Она может быть медико-социальной, но чаще всего социальной. Это самостоятельный вид услуг. Она не лицензируется по закону и находится вне ведения Минздрава. Зачастую у пациента есть выбор — пройти реабилитацию в государственном учреждении или в частном учреждении. Но этот выбор как бы есть, а по факту его нет.
«Рынок на полмиллиона»
- Как это?
Дело в том, что потребность в таких учреждениях огромная, в данный момент в России в год она исчисляется сотнями тысяч нуждающихся. Последние данные, которые я смотрел, колеблются в районе 500–600 тысяч, есть разные исследования, кто-то больше даёт, кто-то меньше, но в среднем мы имеем такую цифру. Это огромный-огромный рынок. Есть огромное, востребованное предложение данной услуги. При этом у нас около сотни государственных учреждений на всю страну. Чаще всего это одно учреждение в рамках областного диспансера в одном регионе. Если брать Москву, Питер, - там побольше. Вместимость в таких стационарах — десятки коек, то есть максимум государственной системой покрывается порядка 5% реальной потребности. Таково реальное положение вещей. Поэтому и существует огромный рынок, который исчисляется от тысячи до трех тысяч таких учреждений - очень разных на самом деле. Мы редко говорим, как хорошо мы съездили отдохнуть, например. Чаще всего мы начинаем говорить, когда случается какое-то ЧП. Мы начинаем звонить, трубить. Вот сейчас мы говорим о каких-то единичных прецедентах. А у нас эта система развивалась последние 20–25 лет. Есть огромное количество замечательных центров, в которых замечательные результаты, длительная ремиссия, люди выходят оттуда, получают работу, создают семьи.
- Позитивных примеров много?
У нас, например, в Независимой наркологической гильдии, многие выпускники успешные с ремиссией больше, чем на год, потом добровольно отправились на СВО. Реабитилация сохранила жизни молодым мужчинам. Ведь зависимость – это болезнь, но она отличается от многих других болезней. Это фактор огромной преждевременной смертности молодых мужчин, что является огромным демографическим, социально-экономическим фактором. И вот эта система частных центров, из которых значительное количество работают честно, вносит свою большую лепту в эти показатели, но просто об этом никто не говорит. Государство не хочет или делает вид, что ему это неинтересно. Не проводится работа, исследования, мониторинг со стороны государственных органов. Если мы говорим об этапности, то третий этап тоже очень важен - часто забывают про ресоциализацию. Когда человек получил устойчивую трезвость, дальше он должен адаптироваться в обществе как полноценный его член. Чаще всего это связано именно с трудовой деятельностью и семейной жизнью. То есть это полное восстановление — то, как положено, это некий стандарт, вот как это выглядит всё долгосрочно.
- Самый первый этап, медикаментозный, сколько он длится? Я задаю этот вопрос, потому что многие родственники людей с зависимостью очень переживают: забрали в клинику и всё – на месяц ни ответа, ни привета.
Огромное количество вариантов существует. Если вы спрашиваете конкретно про алкогольный делирий, то, согласно нормативам Минздрава, это две недели, 15 дней, но в негосударственных учреждениях это гораздо быстрее проходит. Дело в том, что острая фаза длится несколько дней, а потом требуется ещё несколько дней на восстановление, поскольку организм сильно истощён, нужна витаминотерапия и так далее. Но если мы в целом говорим про рынок нуждающихся, надо чётко представлять, что из них порядка 75–80% — это наркозависимость или смешанное состояние, наркозависимость плюс зависимость от алкоголя. То есть в данном случае здесь именно с точки зрения клиники алкогольной зависимости она в меньшей степени имеет значение. Давайте скажем просто: большинство родственников предпочитает закодировать. Хорошо это или плохо, мы сейчас не будем касаться, но это некий статистический факт. Соответственно, ситуация осложняется, когда это наркотическая тяжёлая зависимость. И если она утяжеляется ещё каким-то сопутствующим психическим диагнозом, то есть так называемые случаи двойного диагноза — это отдельная категория самых тяжёлых зависимых. Условно говоря, наркоман-шизофреник. Да, очень тяжело. Тогда медикаментозная стадия может длиться и до месяцев.
- Но в любом случае, сначала нужна именно больница, с лицензией?
У нас есть случаи, когда мы вообще можем обойтись без первого этапа. Яркий пример типичный: парень-подросток попробовал несколько раз марихуану. Родители вовремя спохватились, и у него ещё зависимости нет как таковой, не сформировано. Но надо что-то делать. Самостоятельно уговорами и какими-то дискуссиями они не могут решить эту проблему, плюс ещё есть нарушения поведения, случаи воровства и так далее. В данном случае клинически обоснованным и уместным будет начать процесс этот со второго этапа сразу — социальной реабилитации, минуя первый этап.
Новости
Общественная деятельность
Политическая деятельность
